Спортивная травма лыжницы Марии Комиссаровой

Травмы — очень частое событие в жизни спортсменов, особенно таких травмоопасных видов спорта, как гимнастика, акробатика, фигурное катание, лыжи, бобслей. Но травма травме рознь. Растяжения и разрывы связок и сухожилий, переломы конечностей — это, конечно, неприятные вещи, но ничто не сравнится с травмами позвоночника. И вдвойне обидно, если такая трагедия происходит у совсем молодых юношей и девушек, которые еще долго могли бы радовать нас своими спортивными победами. Речь идет о 24-летней лыжнице-фристайлистке Марии Комиссаровой и ее травме.

Травма Марии Комиссаровой: жизнь до и после

Мы уже рассказывали вам о травме и сложной операции на позвоночнике у фигуриста Евгения Плющенко. Но Женя оказался «везунчиком»: выпавший из его позвонка металлический винт «пощадил» нервы и спинной мозг, пройдя в миллиметре от них. Марии же повезло значительно меньше:

Во время тренировки на Олимпиаде в Сочи она упала, в результате чего произошел компрессионный перелом грудного позвонка Т12 со смещением и повреждением проводниковых путей спинного мозга. Мария перестала ощущать свою нижнюю часть тела и потеряла возможность ходить.

Спортивная биография Марии Комиссаровой

Мария Комиссарова родилась в 1990 г в Санкт-Петербурге. С детства она выбрала для себя экстремальный горнолыжный спорт, который видимо соответствовал ее упрямому, бесстрашному характеру и желанию доказать, что она может все. При этом, Мария — очень красивая девушка, которая вполне могла бы попробовать себя, скажем, в модельном бизнесе.

Спортивная биография Марии короткая, но впечатляющая:

  • В 10 лет она уже член юниорской сборной
  • В 2011 году переходит во фристайл, а именно в ски-кросс, и вскоре становится мастером спорта
  • В 2012 г на чемпионате мира по фристайлу в Швейцарии Комиссарова впервые в истории российского спорта завоевала серебряную медаль в ски-кроссе

Радость достижения такой высокой цели была омрачена смертью канадского спортсмена (хорвата по национальности) Ника Зорчича, трагически погибшего из-за схождения с трассы и удара о заграждение. Это заставило девушку задуматься об огромном риске ее вида спорта и о роковых поворотах в жизни.

Неоправдавшиеся надежды…

Мария ехала в Сочи с твердым желанием оказаться среди призером, ей прочили вхождение в шестерку лучших. И вот нелепая случайность оборвала и все эти планы, и одномоментно превратила молодую красивую девушку в инвалида.

Как рассказывала сама Мария, лыжная трасса в Сочи показалась ей слишком опасной и напомнила экстремальные игры X-games. Так случилось, что Маша упала на одном из не самых тяжелых волнообразных участков, видимо ожидая более сложный и расслабившись в неподходящий момент.

Это была уже не первая травма в ее жизни:

  • В 2010 г также на тренировке она получила травму на Олимпиаде в Ванкувере — тройной перелом голени
  • В 2013 — повреждение крестообразной связки колена

Обе травмы потребовали большого периода реабилитации.

И вот теперь новое несчастье, но на этот раз куда более серьезное.

Операция в клинике Красной Поляны

Перевозить Марию никуда было нельзя, поэтому ей делают операцию на месте — в 8-й больнице Красной Поляны:

  • Клиника оборудована по последним техническим требованиям
  • Персонал высококвалифицированный, прошедший отбор и специально подготовленный к Олимпиаде

Операция длится шесть с половиной часов, врачи делают все, что в их силах:

  • Восстановили поврежденные сегменты позвоночника
  • Вставили в позвонки искусственный имплантат

Предполагается через две недели провести еще одну реабилитационную операцию, после которой тут же, в Красной Поляне, Марии предстояло пройти восстановительный период.

Друзья, родные, вся страна переживали за Марию и желали ей скорейшего выздоровления. Все знают, сколь сложны компрессионные переломы позвоночника и какими могут быть последствия. Даже президент России Владимир Путин посещает Комиссарову в палате, лично интересуется у врачей о прошедшей операции и состоянии ее здоровья, звонит родителям с заверениями, что дочь обязательно выздоровеет.

Тогда все казалось именно так, и прогнозы, несмотря на стабильно тяжелое состояние больной, оставались осторожно оптимистичными.

Страшный диагноз Марии

Но вскоре близких стало пугать поведение врачей: они уходили от прямых ответов и отвечали молчанием на вопросы. Вскоре спортсменку отправляют на реабилитацию в Мюнхен, где худшие опасения подтвердились:

  • У Марии — поперечный паралич
  • Чувствительность ниже 12-го грудного позвонка так и не восстановилась
  • Она никогда не будет ходить и ее удел — передвигаться только на инвалидной коляске

Такое могло сломить кого угодно, но только не эту девушку с сильным характером.

Мария отказалась быть жертвой и не смирилась с этой безвыходной, казалось, ситуацией.

Ей, привыкшей бороться за «место под солнцем, за победу — и отступить, когда есть хотя бы один слабый, но шанс? Нет, она была не из таких, и верила, что способна восстановиться и будет ходить.

Сверхдорогая клиника доктора Блюм

А шанс, сказали есть, но только помочь Марии мог один единственный в мире доктор Блюм, живущий и практикующий в Испании. Но цены в клинике были не просто большими, они были запредельными, астрономическими.

  1. Первичное тестирование биомеханики (судя по всему, определение двигательной способности ниже места травмы по специальным таблицам) — 100 000 р
  2. Разработка программы реабилитации — 500 000 р (за один только план!)
  3. Подготовка собственных разработанных модулей под программу (видимо, подгонка механических тренажеров под анатомию больного — 5 000 000 р (за что. )
  4. Динамическое тестирование (опробование на тренажерах) — 300 000 р
  5. Осмотр врачом, лично г-ном Блюмом каждую неделю в течение года — 2 400 000 р
    Подсчитаем, сколько это будет за один осмотр: Всего за неделю — четыре осмотра. За год — 48 осмотров. 2 400 000 / 48 = 50 000 р — это примерно за час осмотра
  6. Ежедневные 5−8 часовые занятия с инструктором по реабилитации на протяжение года — 18 720 000 р
    • Аналогичный расчет стоимости работы инструктора в день:
      18 720 000 / 360 = 52 000

Возникает впечатление, что врачи во всем мире просто наживаются на человеческих несчастьях…

Мир не без добрых людей

Конечно, таких денег ни у самой Марии, ни у ее родных и близких не было. Но ее не бросили в беде. На трагедию откликнулось много людей — и именитых, и простых.

Бо́льшую часть денег для Марии Комиссаровой уже собрали, и реабилитация продолжается.

И хотя такие травмы в медицине считаются безнадежными, упорство Марии и ежедневные занятия уже привели к увеличению чувствительности парализованной части тела, и, самое главное — на Машином лице впервые появилась улыбка. Она надеется и верит, что станет ходить.

Видео: Ежедневные тренировки Марии

Поэтому люди, переживающие о судьбе Комиссаровой Марии, продолжают акцию ее поддержки, о которой можно узнать на сайте:

Вопросы по поводу отечественной ортопедии

Когда смотришь видео с тренировками Маши, оцениваешь качество тренажеров: они действительно неплохие. Но возникает вопросы:

  1. Неужели такие же не в силах сделать в нашей отечественной ортопедии, в России, славящейся своими изобретателями? Что в них такого особо сложного?
  2. Хорошо, что девушке, которую знает вся страна, помогают чуткие и добрые люди. А как быть тем тысячам, которым и помочь некому? Они должны остаться инвалидами?
  3. Почему Марии порекомендовали доктора Блюма как единственного специалиста в мире по спинномозговым травмам, когда у нас есть:
    • Свой отечественный специалист по такого рода травмам Валентин Иванович Дикуль
    • Созданный им реабилитационный центр Дикуля
    • Разработанные лично Дикулем тренажеры (наверно не хуже, чем у Блюма)
    • Гораздо более приемлемая по цене реабилитационная программа

К тому же Дикуль сам перенес компрессионный перелом позвоночника с повреждением спинного мозга и сумел самостоятельно восстановить подвижность ног, несмотря на заверения врачей о невозможности этого.

Или все же все иностранное все-таки лучше, и «нет пророка в своем Отечестве»?

Видео: Реабилитация Марии Комиссаровой

Мария Комиссарова: «Узнав об инвалидности, я рыдала — тогда же Леша сделал мне предложение»

Наша главная надежда во фристайле на Олимпиаде-2014 Мария Комиссарова во время тренировок в Сочи получила перелом позвоночника со смещением, и врачи сказали, что спортсменка больше никогда не сможет ходить. Но Маша уже встает на ноги, вышла замуж за напарника по олимпийской сборной — горнолыжника Алексея Чаадаева, и в конце весны в их семье будет пополнение. Звезда пленительного счастья действительно взойдет, как предсказал когда-то Пушкин в своей пророческой оде «К Чаадаеву».

C Марией и Алексеем мы встречаемся рано утром в лобби отеля, оборудованного для людей в инвалидных колясках. Судя по инстаграму, героиня ведет активный образ жизни: посещает матчи хоккейного клуба «СКА», много путешествует в перерывах между реабилитационными тренировками, а в прошлом году стала крестной. Она открыта, доброжелательна и настроена на беседу.

Мама Маши была профессиональной саночницей, отец катался на лыжах, поэтому уже в пять лет ее отправили в горнолыжную секцию, а в шесть уже без родителей она поехала на соревнования в Кировск. Победы давались легко, в пятнадцать лет спорт для Марии официально стал работой: Комиссарова вошла в сборную страны. В Москве на собрании национальной команды Федерации горнолыжного спорта она познакомилась с Алексеем Чаадаевым.

«Леша на четыре года меня старше, — с улыбкой говорит Маша. — Я давно знала, что он хорошо выступал, всех обыгрывал. И как только увидела, сразу в него влюбилась, всю юность по нему страдала, плакала в подушку. При первом общении меня поразило его безупречное воспитание: он всегда был вежлив, открывал двери перед девушками, а другие парни прикалывались над нами — переходный возраст все-таки. Лешин папа был тренером в нашей женской сборной. И он тоже всем нравился: никогда на нас не кричал, был и добрым, и в меру строгим. Все девочки Лешиного папу называли „мачо“ и думали: „Вот бы нам мужа такого. Интересно, а у него жена есть?“ А теперь его жена — моя свекровь (Смеется.)».

Это интересно:  Грудную боль может вызвать чрезмерное эмоциональное возбуждение

Чтобы молодые спортсмены не отвлекались друг на друга, тренеры разделили мужскую и женскую команды — и Алексей с Марией оказались разлучены, подобно Ромео и Джульетте. «Спорт для нас был в приоритете, — вспоминает Чаадаев. — Но влечение друг к другу мы ощущали с первой встречи. Я о Маше думал постоянно. Параллельно с тренировками я учился в Военном институте физической культуры и между сборами возвращался в свое закрытое общежитие, а Маша не понимала, почему мы снова не можем увидеться».

В 2011 году Чаадаев сменил дисциплину на ски-кросс. Высоких результатов в горных лыжах Комиссарова уже не показывала, а победы ей нужны были как воздух. И тогда она вслед за Чаадаевым подалась во фристайл.

«Мыслей о конкуренции между нами не было никогда, — признается Алексей. — Только поддержка. А вообще, спорт дисциплинирует, закаливает, готовит к большим нагрузкам. Вырабатывает организованность и самостоятельность. Из-за однотипного образа жизни „тренировки — соревнования“ может казаться, что мы существуем в изоляции. Но за свою спортивную карьеру мы увидели, как живут люди в разных странах, как относятся друг к другу. Мне кажется, из-за возможности постоянно путешествовать у спортсменов порой шире взгляд на мир, чем у остальных людей».

Их отношения развивались по канонам классических любовных романов: после Олимпиады в Сочи Маша планировала закончить карьеру и полностью посвятить себя семье. Тем более Алексей видел в ней будущую мать своих детей.

«Однажды мой друг сказал такую вещь: „Леша, отношения и любовь возможно получить за деньги, но такое женское качество, как «мать твоих детей», купить невозможно“. Мы разделяем общие ценности и ставим семью во главу угла. Мы оба понимаем, что наша сила в единстве. На жизнь нужно смотреть под разными углами, и как раз семья помогает в этом, благодаря постоянному обмену опытом, информацией. Одиноким в поле воином ты никогда не будешь». Но за неделю до начала олимпийского турнира главная претендентка на победу в ски-кроссе упала на тренировочной трассе в Красной Поляне и получила компрессионный перелом грудного позвонка со смещением.

«Я думала, что это очередная травма, — говорит фристайлистка. — У меня уже были переломы, поэтому была уверена, что меня быстро вылечат и поставят на ноги, как раньше. Но после операции в Германии врачи сказали, что я останусь инвалидом на всю жизнь. Узнав диагноз, я рыдала в истерике, и в этот момент Леша в присутствии моего отца сделал мне предложение. Я согласилась, но под ударной дозой морфия и лекарств этот момент толком не запомнила (Смеется.)».

Диагноз «поперечный паралич» означал, что не только на спорте, но и на будущей счастливой семейной жизни, о которой так мечтала Маша, можно было поставить крест — ведь ее заверили, что она никогда не почувствует тело ниже пупка. И можно было начать жалеть себя и винить судьбу за крутое пике, но Комиссарова не из тех, кто примеряет на себя амплуа жертвы и закапывается в бесконечную рефлексию. Прочитав множество ее интервью для спортивных изданий перед встречей, я была поражена бескомпромиссной уверенностью спортсменки в выздоровлении. Оказалось, это не защитная реакция на стресс, а образ мышления: «Я не парюсь по жизни, — уверяет Маша. — Что бы ни происходило».

Мария Комиссарова. Жизнь после трагедии

НАСТОЯЩИЙ МУЖСКОЙ ПОСТУПОК

– Мария, уже второй год вы проходите реабилитацию в испанской клинике доктора Евгения Блюма. Как сейчас дела?

– Есть видимые изменения, но самое главное, что есть перемены внутренние, и я их чувствую. Ноги выглядят как у здорового человека, и когда работаю на тренажерах, видно, как напрягаются мышцы. Мой врач говорит, что все идет хорошо и надо только продолжать верить и заниматься.

Мария КОМИССАРОВА
25 лет

Родилась в Ленинграде.
С пяти лет серьезно занималась горнолыжным спортом, входила в юниорские сборные страны, а затем – в национальную команду. Однако больших успехов в этом виде в классических горных лыжах не добилась.
В 2011 перешла во фристайл, выбрав дисциплину ски-кросс. В первый же сезон завоевала серебряную медаль на этапе Кубка мира, которая стала для нашей страны первой в ски-кроссе. За три сезона приняла участие более чем в 20 кубковых этапах.
15 февраля 2014 года на Олимпиаде в Сочи во время тренировки в результате падения на трассе получила компрессионный перелом 12-го грудного позвонка со смещением.

– Кто вас поддерживает в этой тяжелой реабилитации?

– Прежде всего, конечно, мой молодой человек Леша (экс-член сборной России по горным лыжам и фристайлу Алексей Чаадаев. – Прим. «СЭ»). Иногда приезжают родители.

– А бывшие партнеры по сборной?

– У них сейчас сезон, своих забот полно. Но мы виделись в Германии, куда я недавно приезжала по делам.

– Алексей Чаадаев завершил выступления практически сразу после вашей травмы?

– Да, Леша завершил карьеру. Мы с ним тут целый день вместе. Помимо быта во многих упражнениях нужна его помощь, да и по вечерам домашнее задание мы тоже выполняем вдвоем.

– Ваши отношения прошли теперь настоящую проверку на прочность?

– Да, наверное, у нас все стало только лучше. Леша абсолютно во всем меня поддерживает. И я считаю, это настоящий мужской поступок.

– Обратила внимание, что вы общаетесь с бывшей бобслеисткой Ириной Скворцовой, которая также восстановилась после тяжелейшей травмы?

– Да, мы с Ирой познакомились в Германии. Она меня навестила там в больнице после операции. С тех пор переписываемся, и она меня очень поддерживает. Еще постоянно общаюсь со сноубордисткой Аленой Алехиной. Это мой близкий человек, который может поддержать как никто.

– Вы были знакомы еще до того, как получили травмы?

– Ну, чисто зрительно, на уровне «привет-привет», особо не общались. Когда со мной это все случилось, я ей написала. Знала, что у нее была такая же травма. С тех пор мы делимся друг с другом успехами и вообще всем на свете. Некоторые мои ощущения может понять только она.

САМЫЙ ЗАПОМИНАЮЩИЙСЯ ПОДАРОК – ЭТО ТОМАГОЧИ

– Наверное, глупо даже спрашивать, какие у вас на Новый год будут пожелания к Деду Морозу?

– Сейчас все мои силы направлены на то, чтобы восстановиться. Ни о чем другом думать и мечтать не могу. Ну, конечно, еще хочу, чтобы близкие были здоровы и у них все было хорошо.

– Встречать Новый год в этот раз вы будете в Испании?

– Да. Никаких особых праздников мы не планируем, так как и 31 декабря, и 1 января у меня будут тренировки в обычном режиме. Нет времени что-то придумывать. Выходных у меня не бывает.

– Даже в профессиональном спорте столь жесткого режима не встречается…

– Получается, что так. В спорте все равно какое-то свободное время выпадает. Такого графика, как сейчас, у меня раньше не было никогда в жизни.

– Приближение праздника в Испании чувствуется?

– Ваш самый запоминающийся новогодний подарок?

– Помню, как в семь лет мне подарили игрушку томагочи. Я так его хотела, мечтала и вот получила на Новый год. В остальном, наверное, для меня атрибуты праздника стандартны – мандарины, шампанское, салат оливье.

СТАРАЮСЬ О ПЛОХОМ НЕ ДУМАТЬ

– Вы уже решили, чем будете заниматься в своей новой жизни?

– Меня все об этом спрашивают: где я хочу жить, что делать? Но, честно, ответа на эти вопросы пока нет. Есть ощущение, что живу в какой-то параллельной реальности, где каждый день одно и то же. А все люди вокруг ведь ходят на работу, как-то живут.

– Вы уже знаете, сколько пробудете в Испании на реабилитации?

– Нет, не знаю. Я буду здесь столько, сколько нужно, чтобы достигнуть моей цели.

– Ваше пребывание там полностью оплачивают люди, которые помогают через сайт maria-komissarova.com?

– А есть страх, что в какой-то момент деньги кончатся?

– Нет, я стараюсь об этом не думать. Если вдруг что-то случится, мне пойдут навстречу в клинике, чтобы не прерывать программу. Но если честно, в средствах на лечение мы по-прежнему нуждаемся, и я очень благодарна всем, кто нам помогает.

– Будете зимой смотреть трансляции соревнований по фристайлу?

– У меня нет времени, чтобы смотреть телевизор. Но за результатами по мере сил буду следить.

– Ваша подруга Алена Алехина как-то сказала, что совершенно не в обиде на сноуборд за случившееся с ней и аналогичную травму можно получить, просто идя по улице. Вы подпишетесь под этими словами?

– Да, я тоже так думаю. Конечно, во фристайле необходимо быть хорошо подготовленной и много тренироваться, чтобы чувствовать себя на трассе уверенно. Но остальное – дело случая. Значит, так должно было со мной произойти.

Это интересно:  Как выровнять осанку и плечи?

– Вы часто вспоминаете тот день?

– Есть фото и мелочи, которые напоминают. Но стараюсь о плохом не думать.

«В России и Германии учат только жизни на коляске»

Интервью с Марией Комиссаровой, лыжницей, восстанавливающейся после тяжелой травмы спины

Фристайлистка Мария Комиссарова, получившая тяжелую травму позвоночника на зимних Олимпийских играх в Сочи, продолжает проходить курс лечения. В интервью «Газете.Ru» Мария рассказала о новой жизни после операции, о сборе средств в свою помощь, о выборе места реабилитации и планах на будущее.

Мария Комиссарова стала первой российской спортсменкой, которая заняла призовое место на этапах Кубка мира по фристайлу в дисциплине ски-кросс. Но известна за пределами своего вида спорта она стала по трагической причине. На тренировке во время зимних Олимпийских игр в Сочи спортсменка упала и сломала спину. У Марии парализовало ноги, но она продолжает бороться за свое здоровье и проходит курс лечения в Испании. Корреспондент «Газеты.Ru» дозвонился ей после очередного восстановительного занятия.

— Помните ли вы момент, когда получили травму во время тренировки на зимних Олимпийских играх?
— Я стараюсь забыть этот момент и не вспоминать о нем. Я мало что помню о том дне.

— Каково сейчас ваше самочувствие?
— С каждым днем мне все лучше и лучше. Целые дни я провожу на тренировках.

— Вы находитесь на лечении в испанском городе Марбелья. Какие у вас условия, каков распорядок?
— Я занимаюсь в зале с десяти утра до шести вечера. Обедаю там же в перерыве с двух до трех. Вечером возвращаюсь домой и отдыхаю.

— Кто находится с вами в Испании и поддерживает вас?
— Здесь только мой любимый Алеша (Алексей Чаадаев, лыжник-фристайлер. — «Газета.Ru»).

— В первые дни после трагедии вам поступало много пожеланий и добрых слов от болельщиков и всех, кому была небезразлична та ситуация. Сейчас внимание к вам стихло?
— Да, уже внимания меньше, может, уже стали забывать меня. Но организован сбор средств на мое лечение, и там по-прежнему откликаются очень многие, люди стараются помочь хотя бы небольшими суммами.

Минздрав рапортовал о лучшем в мире результате Олимпиады в Сочи — медицинском

— Поддержка на словах помогала вам или в какие-то моменты начинала утомлять?
— Конечно же, очень помогала. К сожалению, все сообщения я прочитать не смогла, они приходили тысячами.

— Чья поддержка стала сюрпризом для вас? Чье внимание особенно тронуло?
— Я благодарна всем, кто меня поддерживал. Меня навещала министр здравоохранения Вероника Скворцова, в Красную Поляну после операции заходил президент Владимир Путин. Приезжало множество друзей, все с цветами, подарками. Внимания ко мне было очень много.

— Как был организован сбор средств на ваше лечение? Кто вам помогает с ним?
— Помощь с этим оказывает моя клиника в Испании, она занимается сбором денег. В ней почти все русские. Отзывается много знакомых, все стараются внести свою лепту в организацию сбора. Много компаний откликнулось и оказывает свою помощь. Например, «Бизнес Молодость» организовала работу сайта www.maria-komissarova.com, где можно легко перевести средства. Какая-то часть уже собрана, и мы надеемся, что удастся набрать необходимую сумму и у нас все получится.

— Вы не думали по примеру певицы Жанны Фриске, заболевшей раком, обратиться за помощью к Первому каналу?
— Мы обращались к ним, переговоры пока ведутся. Были предложения от других каналов, но хочется сразу оказаться на Первом.

— Государство оказывает вам какую-либо поддержку в лечении?
— Федерация фристайла России оплатила операцию и первый этап реабилитации в Германии.

— С переездом в Испанию вы ощутили прогресс в своем состоянии?
— Я прохожу длительный курс восстановления. Прошло три недели, и я уже ощутила какие-то сдвиги. Я начала ощущать внутренние органы. В целом еще чувствую себя мутно, но изменения в положительную сторону есть.

— Вы занимаетесь у доктора Евгения Блюма. Как вы узнали о его услугах, кто вам его посоветовал?
— О нем мне рассказал один знакомый, который пять лет провел в инвалидной коляске. Он истратил много денег и времени на лечение, но два года назад обратился к Блюму. Это единственный человек, у которого есть свои методики, с которым тот знакомый почувствовал улучшения. Он вышел на меня, рассказал обо всем, и я прилетела в Испанию сама посмотреть на этого доктора.

Блюм мне сказал, что я восстановима, что у меня живые ноги, что надо начинать работать, и теперь ближайшие два с половиной месяца я буду этим заниматься. У меня еще нет никаких отрицательных перекосов от длительного сидения в коляске, как у моего знакомого.

— О докторе Блюме можно прочитать много отзывов, среди которых негативные.
— Да, я их тоже видела. Про любого доктора можно много чего написать, как положительного, так и отрицательного. Но я прилетела к нему и увидела своими глазами, как обстоит дело. Мне все понравилось, и я решила, что здесь мне помогут.

— Блюма критикуют за чрезмерно высокие цены на услуги. Некоторые говорят, что он наживается на чужом горе. Вам так не показалось?
— Я сначала так же думала, но потом поняла, что плата идет не только на мою реабилитацию, но и на развитие науки. Блюм очень долго разрабатывал свои методики и продолжает создавать новые. В мире больше нет такого доктора, который вносил бы такой же вклад в медицину.

— Исполнительный директор ФФР Сергей Король говорил, что ваше полное восстановление невозможно.
— Такие выводы мне неинтересны. Лучше я сама с этим разберусь.

— Предложения лечиться в России или Германии вы сразу отвергали?
— Здесь в Испании я увидела, что есть подход к лечению, есть методика. В России и Германии такого нет, там только обучают жизни на коляске.

— Тот же Король заявил, что вам уже предложили работу в Паралимпийском комитете России. Как вы на это отреагировали?
— Такой информации я не слышала. Мне уже советовали занять место в каком-то паралимпийском фонде, но я посчитала, что некрасиво спустя два месяца после операции такое предлагать.

— Знакомы ли вы с Ириной Скворцовой, которая тоже получила однажды тяжелую травму, поставившую крест на ее спортивной карьере?
— Да, она приходила ко мне, когда я только перенесла операцию в Красной Поляне. Ирина — очень открытый, жизнерадостный, позитивный человек. Мне понравилось с ней общаться, от нее исходит много положительной энергии. У Иры прошло пять лет с момента травмы, но она до сих пор восстанавливается и борется за свое здоровье.

— Вы уже задумывались, чем займетесь после окончания курса восстановления?
— Пока не хочу загадывать. Хочется жить сегодняшним днем. Возможно, у меня получится открыть центр или клинику для лечения травм, связанных со спортом.

— А как насчет организации благотворительной помощи спортсменам, пережившим тяжелые травмы?
— Такой вариант тоже возможен, но пока что некогда об этом думать.

— Не хотели бы вы стать паралимпийской спортсменкой и продолжить выступать на соревнованиях?
— Об этом у меня даже речи не идет.

Другие новости, материалы и статистику можно посмотреть на странице зимних видов спорта.

Спортивная травма лыжницы Марии Комиссаровой

Фристайлистка Мария Чаадаева (Комиссарова) получила страшную травму в феврале 2014-го на Олимпиаде в Сочи и до сих пор не чувствует ног.

– Из чего состоит ваш обычный день?

– Посвящаю себя ребенку. Гуляю с ним, кормлю. Он пока совсем маленький – все время уходит на него. Реабилитацию отложила.

– До родов много занимались?

– До беременности постоянно. После сбавила темп, прекратила тяжелые физические нагрузки. Оставила только бассейн. Это произошло в августе 2016 года. Мне тогда сделали операцию – вытащили металлическую конструкцию из позвоночника.

– Какая операция по счету?

– Изначально было три. Это четвертая, необязательная.

– Стоял выбор – ходить с металлом в спине или удалить его. Я решила, что он мешает.

– До этого помогал?

– Да, пластина сделала свое дело, зафиксировала спину. Потом там все обросло мышцами. Она оказалась не нужна. Даже вредна. Из-за нее четыре позвонка обездвижены – пластина же их скрепляет. Получалось, что спина в этом месте не гнулась.

– Пару лет назад вы не находили времени даже на телевизор.

– Помню такие времена – занималась по шесть-восемь часов в день. Сейчас важнее ребенок.

– Врачи не говорили, что беременность – дополнительная нагрузка на спину?

– У меня нет никаких врачей. Так что и сказать некому.

– Как? Вы больше не восстанавливаетесь в клинике доктора Блюма?

– Все оказалось безрезультатно, и я прекратила. Продолжила сама с мужем.

– Сначала вы говорили, что есть позитивная тенденция, и методы Блюма работают.

– Мышечный каркас укреплялся. Но движения в ногах так и не появилось.

– Сколько вы лечились в клинике?

– И в один момент даже начали напрягаться мышцы. Изначально вы ведь не чувствовали ничего ниже пояса.

– Что-то напрягалось, но я также этого не чувствовала. Хотя обещали, что за год восстановят. Реабилитация стоила дорого, возможности небезграничны. Пришлось прекратить.

– Год назад вы сказали, что не верите врачу. Имели в виду Блюма?

– Он вас обманывал или все дело в организме?

Это интересно:  Межреберный миозит

– Тяжело сказать. Думаю, никто не знает.

– На сколько процентов от нормы вы восстановились?

– У меня нет доктора, который что-то мог бы сказать. Существует только данность – никаких движений не появилось. Но я продолжаю реабилитацию. Не сдаюсь, буду дальше заниматься и стараться восстановиться.

– Верите, что будете ходить?

– Когда в последний раз ощущали положительную динамику?

– Я считаю, что каждый день есть хоть какие-то изменения. Сейчас, например, более-менее наладилась работа тазовых органов.

– Пару лет назад вы могли стоять.

– С помощью специальных фиксаторов – брейсов.

– Ходить в них нельзя?

– Если можешь передвигать ноги. Но я их не чувствую.

– Почему восстановление проходило именно в Испании, Марбелье?

– Изначально приехала в эту страну и осталась. Здесь врачи пообещали, что восстановлюсь.

– Сами нашли клинику?

– Один знакомый занимался в ней. Сказал, что ему помогает. Мы приехали и тоже стали заниматься.

– Вице-президент федерации фристайла говорил, что у вас поврежден спинной мозг, и восстановить его невозможно. Получается, только в испанской клинике объяснили, что реально?

– Не считали, во сколько обошлось лечение?

– Во много. Не хочу об этом вспоминать.

– По вашим подсчетам – 27 миллионов за год. За три года цифра умножилась на три?

– Наверное. Не могу об этом сказать.

– Кто вам помогает из России?

– Фонд поддержки олимпийцев платит стипендию. Плюс есть пенсия по инвалидности от государства.

– 17 тысяч рублей.

– После Сочи Мутко сказал, что Россия вас не оставит. Спустя три года скажите – действительно не оставила?

– В любом случае помогает. Большое спасибо за грант от фонда. Я на связи с федерацией. Все хорошо.

– Сейчас вы живете только на эти деньги?

– Есть еще работа в Испании.

– Туристический бизнес. Не свой. Трудимся с мужем в сфере аренды квартир.

– Деньги на сайт все еще поступают?

– Нет, я закрыла сбор. Мы собирали средства на клинику, сейчас надобность отпала.

– От кого поступила самая необычная помощь?

– Одного человека не назову. Помогали многие. От 100 рублей до больших сумм. Спасибо всем за каждый рубль.

– В Испании вам не хватает общения на русском?

– Нет, все нормально. Сейчас не проблема связаться через интернет. Плюс здесь есть люди, с которыми можно пообщаться на русском.

– После травмы никто из друзей не откололся?

– Все самые близкие остались. Если кто-то и отвалился, значит они были не нужны. Хотя я такого не помню. Может, только те, с кем совсем мало общалась.

– Вы дружили с Ириной Скворцовой и Аленой Алехиной.

– С Ирой в друзьях в фейсбуке, но давно не разговаривали. С вот Аленой общаемся до сих пор. Она молодец, до сих пор занимается. Каждый день по пять часов.

– Видел ее гору таблеток. Вы тоже пьете по 15 штук в день?

– Нет. Даже не знаю, для чего они нужны.

– Вы замужем только с прошлого года, хотя предложение муж сделал еще в 2014-м. Почему тянули?

– Так решили. Пришло время.

– Церемония проходила на Тенерифе.

– Да, собралось человек 20 – только самые близкие. Получилось красиво. Море, яркие цвета и пальмы сделали свое дело.

– Почему именно Тенерифе?

– Во-первых, близко и билеты дешевые. Во-вторых, красиво. Всегда хотела свадьбу на островах.

– Не боялись, что после травмы Алексей вас бросит?

– Нет, была в нем уверена.

– Он сделал предложение еще в Красной поляне, когда только отошли от первой операции.

– Неправда. Он отсутствовал в Сочи, прилетел уже в Германию. После немецкой операции и сделал. Прямо в палате.

– Смутно. Хотелось более красивого предложения. Но потом в Испании Леша еще раз предложил стать его женой. Уже с кольцом.

– Как познакомились с ним?

– На каких-то сборах. Были в одной команде.

– Сразу обратили внимание?

– Когда стали часто ездить вместе, начались знаки внимания. С его стороны и с моей.

– Вас часто посещает отчаяние?

– С малышом вообще нет. Некогда об этом думать. До этого случались дни. Но так у любого человека.

– Страдали, что уже не восстановитесь?

– Больше от того, что устала жить на коляске. Надоело. Но я уверена, что скоро что-то придумают. Появятся если не особые физические упреждения, то операции. Слышала, что в Японии проводили эксперименты со стволовыми клетками, и уже тестировали их на своих гражданах.

– Не связывались с японцами?

– Нет, но один знакомый держит контакт с их специалистами. Когда те выйдут на мировой уровень, мы сразу узнаем. И будем действовать.

– Вы надеетесь только на операцию или на тренировки тоже?

– В комплексе. Физические упражнения нужны, чтобы сформировать мышечный каркас. Но и операция необходима – для стимуляции спинного мозга.

– Когда малыш подрастет, будете тренироваться как раньше?

– По шесть часов? Это, конечно, многовато. Но вообще продолжу. Да и сейчас в свободные минуты с мужем занимаюсь. Он двигает ноги. Еще на массаж хожу.

– Что вас мотивирует?

– Конкретных примеров не назову.

– К чему обращаетесь, когда грустите?

– Друзей много. Общаюсь с ними.

– Да. В этом году в Испании проходил чемпионат мира, ребята из команды ко мне приезжали. Повидались.

– Снится, как участвуете в соревнованиях?

– Не в соревнованиях, но катаюсь во сне.

– Просыпаетесь после этого?

– Нет. Просто с утра помню, что такое снилось.

– А момент падения?

– Вы говорили, что трасса в Сочи была суперсложной. Трагедия случилась из-за этого?

– Не думаю. Упала я не на сложном участке.

– Разбирали тот момент?

– Нет. Не видела его.

– То есть так и не поняли, почему это произошло?

– Судьба такая, наверное.

– Ошибки не чувствуете? Несчастный случай?

– Получается, что так.

– Когда у вас отключилась память?

– Ничего не отключалось. Я находилась в сознании даже после удара. Просто высоко взлетела, а приземлилась на плоское. Это тяжело объяснить.

– Когда взлетели, понимали, что случится страшное?

– Нет. Не было таких мыслей. И после тоже. Просто упала и все.

– Боль была адской?

– Плохо помню из-за болевого шока.

– Когда поняли, что у вас серьезные проблемы?

– Только в Германии. Время в сочинском госпитале в памяти особо не отложилось. Там всякие наркозы делали.

– Первый раз вас оперировали в Красной поляне. Если в Германии, шансов на восстановление имелось бы больше?

– Никто не знает, что было бы, если бы…

– Врачи в России не поняли, что у вас поперечный паралич. Это выяснилось только в Мюнхене.

– Возможно. Я не знаю. И не хочу сейчас это вспоминать. Зачем?

– Вы вините русских врачей?

– Нет, они спасли мне жизнь.

– Самая страшная травма, которая случалась до этого?

– Перелом голени, разрыв связок колена.

– Во фристайле это норма?

– Да, трагедии никто не делает.

– Правда, что после Сочи вы планировали завершить карьеру и посвятить себя семье?

– Не рано – в 23 года?

– Нет. Вне зависимости от результата Игр сделала бы так.

– До замужества у вас было много поклонников?

– Кто-то был. Но вообще мы давно с мужем вместе.

– В соцсетях заваливали сообщениями?

– После таких травм, как ваша, люди говорят, что фристайл, сноуборд – опасные виды спорта. Что им ответите?

– Они правы. Но каждый решает сам, чем заниматься. Я же сама пришла в эту дисциплину.

– Не считаете себя сумасшедшей?

– Вы верующий человек?

– Не перестали верить в бога после падения?

– Нет. Были мысли, что где-то в жизни могла поступить по-другому. Якобы тогда ничего со мной не случилось бы. Разные мысли посещали. Но чего уже изменишь?

– Сколько вы зарабатывали во время карьеры?

– Тысяч 30 в месяц. Все остальное – призовые. Самые большие за второе место на Кубке мира – около 4 тысяч евро.

– Не обидно, что рисковали здоровьем, но получали в разы меньше футболистов?

– Нет, я делала это не ради денег, а ради удовольствия. Положительных эмоций.

– Изначально вы занимались горными лыжами. Почему поменяли дисциплину?

– В основной состав сборной не брали из-за травм. Как раз в этот момент пригласили попробовать фристайл. Я согласилась, и с первого сезона пошли результаты. Хотя это разные виды спорта. Всю технику не меняла, но многое учила заново.

PS. Мария — человечище! А некоторые вопросы журналиста, мягко говоря, странные.

Статья написана по материалам сайтов: zaspiny.ru, www.sobaka.ru, www.sport-express.ru, www.gazeta.ru, pikabu.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector